«Сильвия» Цецена Балакаева

литература

Повесть в форме воспоминаний – жанр затасканный. Однако воспоминания героя хотя бы отчасти вымышленного, при этом напичканного недюжинными и особо ценными знаниями самого автора, – дело несколько иное. Цецен Балакаев, немало поживший в Нидерландах, отлично знаком с бытом и нравами жителей этого королевства, благодаря чему способен приоткрыть завесы национальных тайн. Впрочем, потаённые уголки голландских душ хоть и способны удивить чужестранца, на поверхности – всё равно узнаваемые чёрточки, мыслишки и пороки, характерные для рода человеческого в целом. Потому-то персонажи «Сильвии», опубликованной в «Новом русском журнале» в 2020 году, могут быть сколь близки читателю, столь же ему и неприятны: узнавать себя, друзей, родных в далеко не самых положительных литературных образах не каждому понравится.

История главной героини – показатель пустой погони за славой, оборачивающейся отсутствием времени для жизни во всех её проявлениях. Творческие люди нередко обрекают себя на эмоциональное выгорание и даже погибель, не понимая того, что за бугром их никто на самом деле не ждёт, и раздающиеся в их адрес комплименты есть не что иное, как банальная замануха. И цель тому одна: выжать из потенциальной жертвы все соки и впоследствии выбросить её за ненадобностью, чтобы начать прокладывать дорожку в мнимый рай новым именам. Поэтому если любишь себя в искусстве больше, чем искусство в себе, то жди беды.
Оказываясь на обочине, не каждый творец поднимается с колен и начинает всё заново. Многим мешает гордыня, нежелание признавать ошибки и возвращаться к истокам, причём исключительно из-за боязни чьего-то неодобрения или критики. А болтушек, с радостью перемывающих кости неудачникам, и впрямь везде хватает. И вот тогда-то, как в случае с Сильвией, здравствуй, жуткая депрессия, и прощай, бесценный Страдивариус!
Если же силёнки для подъёма вдруг находятся, что более характерно для людей изворотливых и не всегда чистых на руку, то может проснуться совесть. А она, теперь уже как в случае с Эриком, бывает беспощаднее всяких болтушек. Хотя в мире искусства, где бал правит зависть, а слепая ориентация на фантик довлеет над желанием познать содержимое, ни о какой пощаде в принципе не стоит заикаться. И Цецену Балакаеву, лауреату Всероссийской литературной премии им. А. К. Толстого, удалось показать вышеупомянутое сколь убедительно, столь и красиво, учитывая лёгкий и утончённый слог.
Не обошлось в повести и без выстроенной системы знаков – от эпизода с судьбоносным попаданием главной героини в аварию до театральных сцен с участием всё равно что живого Тартюфа, примеряющего одну маску за другой, но не веселя этим, а пугая. Наконец, длительные блуждания рассказчика, стремящегося передать иконку как сквозь землю провалившейся Сильвии, впору связать с попытками спасти заблудшую человеческую душу, что без воли Всевышнего попросту невозможно. Но одной надежды на Него мало – надо и самим не плошать.

Степан РАТНИКОВ.

Оцените статью
Комментировать