«Корректор» Даниэля Орлова

литература

Главный герой новеллы кронштадтского писателя и критика Даниэля Орлова «Корректор» представляет собой не только и не столько сотрудника редакции газеты, ответственного за вычитку текстов, сколько известную многим белую замазку, создающую светлые полосы на мрачноватых полотнах чужих жизней. Петербуржец Илюха – однозначно не блаженный чудик. Однако его чрезмерное добродушие и укоренившаяся привычка помогать другим, не ожидая взамен ничего, кроме обыкновенной человеческой благодарности, даёт окружающим немало поводов потешаться над хромым геологом, случайно оказавшимся в отделе корректуры СМИ, почти как над юродивым.

«У Илюхи никогда не было привилегий. Жизнь не делала его начальником, даже самым незначительным. Иерархию Илюха открыто презирал, за что и ранее, и в редакции слыл не то что юродивым, но «с прибабахом», – подмечает автор уже ближе к концу новеллы.
О чём «случайный» корректор мечтает, так это о возвращении в геологическую сферу: из душного кабинета – обратно поближе к природе, где был по-настоящему счастлив до злополучной истории со снежником, которую вынужден неоднократно пересказывать твердолобым слушателям, умудряющимся хохотать над чужой бедой. Именно там, в полях, его настоящее место, а не в провонявшей стухшим луком редакции, где приходится, сгорбившись над распечатками, ставить корректорские закорючки в бездарных текстах чванливых журналистов: «Ерунда это всё, не требующая квалификации, только внимания и усидчивости: школьные добродетели. А он геохимик, хороший геохимик, полевик. Он может походную лабораторию за несколько минут развернуть, он элементный состав по любому шлиху ещё до лаборатории нарисует, он по самой запутанной карте разрезы составит». И эта оторванность от любимого поприща постоянно давит на Илюху: «Ему с собой было не так занятно, как если бы он оставался всё тем же мальчишкой из тридцатки – математической школы на «Василеостровской». Тот парень был интереснее нынешнего унылого корректора».
При этом его мать считает, что сын работает в газете «по профилю». Всё из-за Илюхиной любви к футболу и петербургскому «Зениту» в частности. В этом смысле репортажные вкрапления с трибун «Петровского» выглядят вполне органично, если только не брать в расчёт авторский язык. В тех сценах он заметно оскудевает, побуждая читателя быстрее миновать сугубо спортивный блок произведения и вернуться в яркий и даже отчётливо пахнущий мир, в коем, благодаря мастерству Даниэля Орлова, можно взаправду пройти «мимо раскрытых в осень окон со стынущим на подоконниках супом, скабрезящим в осень варёной капустой и консервированной рыбой».
Ещё одна любовь корректора – Лариска. Успевшая пожить с несколькими его сокурсниками. Но любящая всё-таки Илюху. Который слишком уж мягкотел и беден для того, чтобы кто-то вышел за него замуж. А с недавних пор – ещё и хромоног, хотя жалости от окружающих не ждущий. Сугубо приходящие отношения столь же непрочны, как и временная профессия главного героя новеллы, что дополнительным грузом лежит на Илюхиных плечах. И он пытается найти веские причины, дабы раз и навсегда закрыть для себя эту дверь и не мучиться: «Вот так всегда. Только она. Только так, как хочет она. Всегда королева, всегда требующая поклонения, с их самого первого курса. А может быть, и раньше: «самая красивая девочка в классе». Разве она красивая? Нет, были девочки и тоньше, и смазливее. Но прав Борода: манкая она».
Илюха, по словам Даниэля Орлова, существовал в мире хороших людей и чувствовал тошноту от того, что будто бы оказывался в этом мире едва ли не слабейшим звеном, нарушающим общую логику жизни. А то и вовсе – самым никчёмным человеком. «Чувствовать это становилось иной раз невыносимо». Потому-то и встречи с Лариской решено было прекратить, дабы не водить за нос друзей-сокурсников, в своё время поступивших в вуз только благодаря Илюхиной помощи на экзамене. Хотя сам корректор понимает, что его несмелые любовные похождения (других женщин он в принципе никогда не привлекал) ни для кого секретом не являются: «Можно скрыть мелочь и случайность, но нельзя спрятать целую жизнь. Они всё знали друг про друга. И самое удивительно, что после того, что знали, продолжали дружить, помогать, звать на дни рождения».
В этом смысле концовка новеллы, впервые опубликованной в журнале «Нева», удивлять не должна. Очередной недружественный поступок по отношению к Илюхе преподносится как… преднамеренная помощь. И корректор, вынужденно оставляя свой ерундовый пост, действительно принимает всё, включая полагающиеся по сокращению денежные компенсации, как истинное благо, как повод поскорее прооперировать больную ногу, чтобы навязчивые мысли о возвращении в геологию не задушили напрочь. Чем не пример стойкости и целеустремлённости для читателей, живущих в эпоху инертности и нытья при переизбытке возможностей?

Степан РАТНИКОВ.

Оцените статью
Комментировать