Я в мире боец

личное

Мне, родившемуся с кучей болячек, вполне могло «хватить» и полутора годков жизни, но почти уже захлебнувшегося малыша, непонятно как оказавшегося тогда в уличной ванне с водой, в последний момент обнаружил кто-то из родственников и буквально вернул с того света. По сей день – случайно или нет? – не люблю ни дачи, ни воду. А саму ту историю, вероятно, следовало принять как знак свыше, дескать, лёгкой прогулки по Земле тебе не светит, парень. Ещё и фамилия – Ратников – совсем даже не тоненько намекает на борьбу, противостояние с чем-либо или кем-либо.

Впоследствии мне приходилось «сражаться» много с кем. Например, с одноклассниками, одногруппниками и одноклубниками, для которых я был то ботаном, то девственником, то слабаком, который избегает не только драк, но и попыток затянуться сигареткой или сделать глоточек спиртного за компанию со «смелыми и взрослыми» ровесниками, многие из которых ныне уже в реабилитационных центрах, на зонах или в могилах. Мои неуклюжие творческие эксперименты на начальной стадии тоже были массово высмеяны и оплёваны «доброжелателями», и если бы не встреча с Владленом Белкиным, то строчил бы я сейчас разве что посредственные статейки ради деньжат. В подростковом возрасте мне изрядно покалечили психику сектанты, хитро вторгшиеся в нашу семью (посредством зомбирования батьки) и едва её не уничтожившие, а сам я был в шаге как от прыжка с крыши, так и от ночной расправы над собственным отцом. То бишь над тем, кто сам десятилетиями бился головой о стену, пытаясь развивать в родном Дивногорске хоккей и максимально ограждать ребятню от пагубного влияния улицы, но в итоге сломался психологически и угодил в лапы сектантов.
Я тоже попробовал развивать юное поколение дивногорцев, но «благодаря» коронавирусу и ограничительным мерам, включая дистанционный формат обучения, осознал, что мои знания и опыт почти никому не нужны. А поселившаяся в соседней от меня квартире очередная шайка сектантов – уже иного пошиба («везёт» мне на алкашей, наркоманов, зэков, якобы что-то вдруг осознавших) – буквально вынудила (учитывая полное отсутствие помощи от местных чиновников, полицейских и даже моих знакомых) бросить всё и переехать через полстраны в поисках лучшей доли. Доли творческой и душевной, ибо Питер не только проверяет, но и предоставляет массу возможностей тем, кто упомянутую проверку прошёл достойно. А вот ради чего стоило продолжать терпеть, сражаться и что-то доказывать в Дивногорске, я попросту не понимал. И если бы остался там, то точно бы пропал. По крайней мере, как творец.
Переезд в Кириши, безусловно, сказался положительно. Просто потому, что отныне рядом Санкт-Петербург. В самих Киришах, увы, ничего не срослось: не пригодился тут ни как педагог, ни как хоккеист, ни как творческий человек. Однако расположенный в центре города Дворец культуры КИНЕФ оказал мощное влияние на то, что я стал гораздо чаще посещать спектакли и писать о них. А всё благодаря многочисленным гастролям и театральным фестивалям, проходящим в Киришах. Да и в Северную столицу на ту или иную постановку периодически наведываться не в тягость, а в радость.
Информация об учреждённой в Пензенской области Премии в области литературной и театральной критики «Я в мире боец» имени Виссариона Белинского попалась мне на глаза случайно. И сразу же решил принять участие. По той лишь причине, что никогда прежде не пробовал свои силы в творческих конкурсах, связанных с театром. А к нему у меня чувства особые. И даже компанию не ищу, чтобы сходить на спектакль.
Но при всей любви к театру я никогда не считал себя критиком. Мне просто нравилось смотреть на то, что происходит на сцене, а чуть позже – ещё и как это происходит, почему именно так. Состряпал для начала рекомендацию-другую (было это более 10 лет назад!), а со временем затянуло настолько, что стал копать глубже, причём не задумываясь, кому это надо и насколько объективны мои суждения. Мне просто нравилось то, что я делал: и сам просмотр спектакля, и последующий анализ, и создание текста. Никакой заказухи! Ни от СМИ, ни от театральных деятелей. Всё – по личной инициативе. Хобби в чистом виде. А заодно дополнительный повод поддерживать себя в форме – как журналист и прозаик.
Иными словами, я даже понятия не имел, как пишут истинные театральные критики, каких рамок или правил они придерживаются. Самоучкой я был и в журналистике, и в прозе, и в актёрской деятельности, и в педагогике (из всего того, что немножечко умею, меня учили только русскому языку, хоккею и кулинарии). Поэтому попадание хотя бы в число финалистов упомянутой премии могло бы послужить своеобразным свидетельством того, что мои рецензии как минимум заслуживают маломальского внимания и не слишком уж далеки от канонов, наверняка существующих. Помышлять о победе уж точно не приходилось. Просто потому, что лауреата предстояло выбрать одного-единственного (если точнее, то двоих, но второго – за достижения в литературной критике). Так что куда мне, самобытному выскочке?
Когда узнал, что получил от членов жюри самые высокие оценки, то был шокирован. Шок усилился, когда выяснилось, что в театральной номинации претендентов было даже больше, чем в литературной. В общем, дебют выдался сказочным! Нечто подобное случилось и в 2006 году, когда я получил литературную премию имени Бориса Никонова, никогда прежде в писательских конкурсах не участвуя. Тогда, 17 лет назад, мне и деньжат заодно «насыпали» – 10 тысяч рублей. Теперь же, в 2023 году, сумма оказалась в пять раз больше. А в довесок к ней шли гигантских размеров диплом и хрустальная статуэтка в виде театральной маски с фиалками – любимыми цветками Виссариона Белинского.Я в мире боецПремия премией. Но! Памятной оказалась ещё и поездка в Пензу, а оттуда – в город Белинский (бывший Чембар, где прошло детство известнейшего литературного и театрального критика), на литературный фестиваль «Белинская весна» (лично для меня она ещё и «Белкинская»). Глубокое погружение в историю семьи Виссариона Григорьевича, неформальное общение с коллегой по Союзу писателей России москвичом Сергеем Шулаковым, победившим в другой номинации, знакомство с энергичными и увлечёнными своим делом сотрудницами Пензенского литературного музея, Государственного музея-усадьбы В. Г. Белинского, а также других районных учреждений культуры – всё это послужило дополнительными пунктами премирования обычного провинциального творца, впервые наведавшегося в упомянутый регион.

Изменится ли моя жизнь после получения столь престижной награды, которой я, может, и не совсем достоин? Конечно, хотелось бы верить в перемены к лучшему. Но в такие моменты включается критическое мышление. Ведь я никогда не был нужен на родине (в этом смысле знакомство с Владленом Белкиным стало для меня определяющим и спасительным, а потому неудивительно, что на похоронах Владлена Николаевича я впервые в жизни, прощаясь с человеком, вдруг заплакал, чего не случалось даже при расставаниях с родными). Не нашёл применения своим знаниям с навыками и сейчас, в Киришах, где в принципе никому не друг, не брат и не сват (успел тут даже с хоккеем и педагогикой «завязать» – возможно, лишь временно, но тогда придётся снова переезжать).
А ещё мне по-прежнему тяжело наблюдать за тем, как едва ли не все вокруг ждут, что ты будешь с ними покорным, улыбчивым, а главное – либо молчаливым, либо говорящим исключительно то, что от тебя хотят услышать. В противном случае готовься терпеть презрение, наговоры, ненависть, если в принципе не окажешься в чёрном списке у особо обидчивых и идеальных. Быть не таким, как большинство, выгодно для далёкого будущего, но крайне невыгодно для настоящего. А уж мнение твоё и подавно никому прямо сейчас не сдалось! Если только это мнение не максимально положительное.
Люди обожают обманываться и наступать на одни и те же грабли. Фальшивые комплименты и подхалимство в почёте из века в век. Если ты незнакомец, то тебя игнорируют, если же неудобен – убирают. Поэтому тешить себя надеждами на какие-то улучшения в связи с очередной премией я не буду. И иллюзорного счастья не ищу – ни на родине, ни на чужбине. Что свыше уготовано, то и приму, насколько хватит здоровья, нервов, годков. Да, я в мире боец! Пускай и без оружия в руках. Метким словом тоже можно и вылечить, и оживить, и ранить, и убить. Предпочитаю биться до гробовой доски (Степан – венок; ратник – боец). Лучше так, чем потерять собственное лицо, скурвиться и стать ради пресловутой выгоды одним из тех, кого сам критиковал или даже презирал.

Степан РАТНИКОВ.

Оцените статью
Комментировать