Мой переезд из Киришей в Чудово (из двухкомнатной квартиры в современном и уютном городе – в банальную однушку в бедноватом населённом пункте, где давно ничего не строят) был напрямую связан с последней попыткой вернуться в сферу образования, которая в течение трёх предыдущих лет во мне не нуждалась. Едва я прописался на новом месте, как директор чудовской гимназии пригласила «понаехавшего» на работу в ЦДО «Созвездие». Но заикаться о том, что сбылась мечта, неуместно. Это не мечта. Это всего лишь смысл продолжать жить. А его, смысла, всё меньше и меньше, учитывая опостылевшие повсеместные пьянки, воровство, фальшивые речи и улыбки, предательства…
Вопрос «ради чего продолжать находиться среди тех, кому только бы хапнуть и оторваться, наплевав на всех вокруг?» душит меня далеко не первый год. Искать спасение в стенах религиозных сооружений не пытаюсь – порядком насмотрелся на псевдосвятош разных мастей, не говоря уже о юности с кришнаитским подтекстом (да и родной Дивногорск выжил меня не без помощи сектантского ребцентра в соседней квартирёнке). До пенсии – и, следовательно, до возможности хоть где-нибудь и как-нибудь уединиться от полчищ эгоистов, распоясавшихся на почве повсеместной безнаказанности (ни блюстители закона, ни сами законы толком не работают, из-за чего бороться с произволом нереально, а терпеть, засунув язык в одно место, я не научен), – мне ещё очень долго. Соответственно, позволить себе не работать пока нельзя. В этом плане возвращение в педагогические ряды не спасло меня, а лишь вернуло смысл бороться. Надолго ли?..
Установку – посвятить остаток жизни творчеству и ученикам, ни при каких обстоятельствах не вливаясь в ряды тех, кто не даёт жить (и даже просто отдыхать по вечерам), – выполняю как могу. Но с чего вообще началась моя педагогическая история? Официально в сфере образования я дебютировал в августе 2017-го – спустя полгода после возвращения из Санкт-Петербурга в Дивногорск. Задолго до этого десятки родных и знакомых настойчиво советовали мне бросить журналистику и податься в учительство. Дескать, объясняю всё максимально доступно и буквально на пальцах (хм, поспорил бы!..), обожаю детей (чистейшая правда, только речь уж точно не о тех, кто в школьные годы хлещет пиво, курит, гнёт пальцы и чхать хотел на всех вокруг), а дети – меня (очень надеюсь). Однако я не верил ни в себя как в годного педагога, ни в собственную нужность молодому поколению. Да и возможные переобучения с переквалификациями не добавляли желания связываться с чем-то неведомым. Если бы не вынужденный переезд из Северной столицы в город детства, то записи, связанные с образовательной отраслью, в личной трудовой книжке не появились бы.
Впрочем, есть ещё кое-что. Точнее – кто. Говорю о детях, ставших моими самыми первыми учениками, пускай и на пару недель. В 2005 году я, студент-филолог, проходил практику по русскому языку в красноярском лицее № 7. Мне доверили провести несколько уроков – по сей день не забытых. Причём в классе, где учились дети влиятельных в городе людей, включая чиновников и крутых бизнесменов. Классный руководитель предупредила меня заранее: «Некоторые будут позволять себе лишнее, проверять вас на прочность, так что держитесь, а в случае необходимости обращайтесь за помощью». Обращаться не пришлось. Дети оказались няшками.
Уже тогда мои шутки, эмоциональная жестикуляция, эксперименты с мини-викторинами и цветными карточками для бессловесных ответов, как говорится, пришлись ко двору. По завершении последнего урока примерно треть ребят из лицейского класса окружили меня и, обнимая, заголосили: «А вы к нам ещё придёте?» Две девчушки даже всплакнули. Вместе с ними расклеился и я, стараясь не смотреть ученикам в глаза, чтобы не выдать себя – обезоруженного и вдохновлённого одновременно. Пожалуй, именно в тот момент в моей голове, где-то очень глубоко, затаилась мысль: когда-нибудь обязательно поработаю с детьми, причём на постоянной основе. И случилось это дюжину лет спустя.
Могу ли назвать педагогику своим призванием? Не знаю. Диких успехов пока не было. Различных проблем, наоборот, предостаточно (в том числе с родителями и бюрократией). Однако журналистика, которой я посвятил полтора десятилетия, уже не привлекает меня (за исключением спортивной). И куда податься, если окончательно разочаруюсь в сфере образования? Ответа, увы, нет. Как нет и смысла тупо существовать. Чем, к слову, совершенно не обеспокоены любители брать от жизни всё (они наивно полагают, что живут, а не существуют) – всё плохое, незаконное, бессовестное, мерзкое, скотское, связанное с длиннющим перечнем сомнительных удовольствий.
Степан РАТНИКОВ.
