В меру творческие люди, однажды переехавшие в Санкт-Петербург, наверняка согласятся: в романе «Бог тревоги» не так уж много мистики и абсурда, как может показаться некоторым читателям. Стёба там, к слову, куда больше. Произведение Антона Секисова не о том, что над реками Северной столицы возникают испарения, якобы активизирующие давно таившийся в человеке нарциссизм. Книга – о неизбежных последствиях праздного образа жизни со всеми его пьянками, тусовками, прокрастинацией. А ещё, бесспорно, о том, что Питер проверяет. По-разному. Но непременно!
Главный герой романа – в общем-то безвольный москвич, успевший пройти путь от репортёра до редактора и постепенно охладевший к этой сфере деятельности. В тридцать лет он вдруг «понял, что жизнь обрела все черты тоскливой симуляции». А потому отважился – далеко не сразу – на переезд в город на Неве, намереваясь полностью переключиться с журналистики на литературу.
Упомянутую реку, кстати, можно считать одним из значимых, наряду с реальными людьми (Александром Снегирёвым, Алексеем Никоновым, Кириллом Рябовым и другими), персонажей книги, пускай и неодушевлённых. Что же касается негласного противостояния двух столиц, вроде как намечавшегося, то оно не только не набирает обороты, но и вовсе сходит на нет. Чего не скажешь о поединке человека с собственными демонами.
«Мне следовало отдаться течению петербургской жизни и с беспечностью наблюдать, куда это течение выведет», – размышляет герой поначалу. В дальнейшем сии планы он уже не меняет. Не отрезвляет и то, что буквально на его глазах коллеги по перу добровольно продолжают «нести свои молодые жизни на алтарь дряхлому божеству литературы» и психически не выдерживают.
С первых же глав большинство читателей из числа «понаехавших (со стажем)» обречены на навязчивые подозрения: экс-москвича не ждёт, скорее всего, ни профессиональный, ни духовный рост. А вот стремительное падение личности и её силы духа к нулю – вполне вероятный сценарий. Вопрос лишь в том, насколько быстро оное случится и до какой степени уродливые формы примет.
Что, напротив, восхитительно в «Боге тревоги», так это словно нарочито метафоричный стиль автора. Антон Секисов не просто демонстрирует происходящее во всех красках, а смело и умело дорисовывает интересные детали: «на кровати, засасывавшей меня всё глубже влажным безгубым ртом в своё чрево из сгнившего сена», «въедливые, как будто царапающие мир маленькими гвоздями, глаза», «по улице моталось что-то вертлявое, белое и прозрачное, как привидение болонки», «потрёпанный меховой зверь, напоминающий броненосца, но без брони, с креветочными глазами навыкате», «пожилая женщина, выпятив огромный, как два крыла, распростёртый зад», «он выехал триумфально, как ассирийский воин на колеснице, под скрип спиц, забитых травой и обломками веток».
В книге разве что сравнений с прокисшим супом до неприличия много. Как и в целом неприличных сцен. Впрочем, они весьма удачно «влиты» в специфически попахивающую атмосферу романа, способного встревожить тех, кто ещё не успел окончательно пасть, причём не обязательно творчески, и хоть мало-мальски осознаёт необходимость существенных перемен.
Степан РАТНИКОВ.
