В известнейшем романе американца Лесли Уоллера, открывающем трилогию о чикагском банкире Вудсе Палмере, удачно сплелись вопросы чести и долга на примерах семьи и работы. Повсеместная борьба, включая противостояние коммерческих банков сберегательным, порождает подковёрные интрижки, коррупцию, биржевые махинации, а также подхалимство и подозрения. Это вынуждает главного героя выстраивать множество логических цепочек, дабы не оказаться в проигрыше ни как начальник, ни как муж, ни как отец, ни в каком-либо другом статусе. «Живя» с волками и учась выть им под стать, Вудс в конце концов приходит к выводу, что он не плут и не мошенник, а – свой. Точнее, превратившийся в своего. Он слился с теми, кто ему выгоден и кому выгоден он.
Впрочем, от Палмера поначалу не ждёшь подобной прыти. Его желание избавиться от отцовского бизнеса, причём всего-то спустя год после батькиной смерти, смахивает на попытку убежать от ответственности. Однако внезапно полученное Вудсом деловое предложение – занять пост вице-президента крупнейшего банка страны – и столь же неожиданно им принятое вынуждает пересмотреть отношение к главному герою, а заодно вспомнить о головокружительной силе власти, перед которой мало кто устоит.
«Банкир» интересен не только тем, что Лесли Уоллер раз за разом не оправдывает – в самом хорошем смысле – ожидания читателей. Роман можно назвать в некоем роде учебным пособием. Не столько по банковскому делу (хотя многие заблуждаются, полагая, будто бы «банковское дело – это дача взаймы денег»), сколько по психологии, искусству разбираться в людях (как в партнёрах, конкурентах, так и в себе), просчитывать шаги наперёд.
Персонажи книги не лезут за словом в карман. Поэтому читатель, максимально далёкий от сферы финансов и, как следствие, многому удивляющийся, может даже принять кое-что на собственный счёт и проникнуться неприязнью к литературным «хамам». Тот же Палмер не стесняется в выражениях: «Потребители в большинстве своём необразованные люди, просто овцы. Психологически они дети. Увидят что-нибудь яркое, блестящее, новое и тут же хотят это иметь. Ни черта не смыслят в своих торговых контрактах. Не имеют понятия о начисляемых процентах. Они даже не уверены, смогут ли заплатить очередной взнос. Им известно лишь то, что они хотят эту блестящую новую штучку». А чтобы легче было сделать выводы из прочитанного, да и вообще из любой жизненной ситуации, надо ознакомиться с мыслями всё того же Вудса: «Когда неподвижно сидишь на одном месте, невольно отключаешься от окружающего и остаёшься наедине с самим собой. То есть обнаруживаешь, что начал думать».
Думать! Вот чем приходится заниматься Палмеру на протяжении всего романа. Думать, как спасти свой банк, свою семью, свою репутацию. Если всё это, конечно, нужно спасать. О чём тоже следует хорошенько покумекать, в миллионный раз поглядывая на покладистую и трудолюбивую жену, к которой… совершенно не влечёт.
Напоследок, пожалуй, лишь одна оговорка: речь идёт о жизни в мегаполисах. Как ни крути, а в глубинке и нравы несколько иные, и возможности для профессионального роста минимальны или вовсе отсутствуют. Тогда как Вудс Палмер, перебравшийся из Чикаго в Нью-Йорк, пропадает на деловых встречах и специфических сборищах. А там неизменно царит атмосфера, «где дружба настолько тесно переплетается с деньгами, что порождает какую-то новую расу полулюдей-полудолларов». В этом смысле Вирджиния Клэри метко высказалась о Нью-Йорке: «Город насилия. Дикие нравы. Здесь вершатся страшные дела. Вопиющие контрасты». Хочет ли сам читатель окунуться туда? Вряд ли. Любопытно ли ему узнать некоторые подробности? Почему бы и нет. Особенно – если умеешь думать.
Степан РАТНИКОВ.
