Сравнивать сельскую школу из романа «Дислексия» с другими общеобразовательными учреждениями России имеет смысл только в отрицательном ключе. В этом они почти все похожи. Отличаются сугубо плюсами. И людьми, благодаря которым та или иная школа не превращается в здание, куда даже под дулом пистолета не захочешь идти. Саня, главная героиня книги Светланы Олонцевой, из таких. Готова самой себе сделать хуже, лишь бы скрасить детские будни. Хотя выдержка – слабенькая. Отсюда – постоянные поломки характера, настроения, мировоззрения. И их надо раз за разом чинить и возвращать в строй. Пока гарантийный срок не иссякнет.
Из Москвы в село. Причём по собственной воле. Свойственно ли это современной молодой девушке? Нет! К федеральной программе «Земский учитель» Санина история тоже не относится. Двадцать тысяч в месяц – всё, на что может рассчитывать героиня. Вдобавок – хамство учеников и равнодушие коллег. Тем не менее Саня приходит к неожиданному выводу: «Школа – это добро пожаловать в ад. Но в аду нет ощущения бесполезности, ты как будто несёшь тяжёлое наказание, оно имеет вес».
Надолго ли хватит наказанного не по принуждению? Профессия учителя перестала быть уважаемой, о чём свидетельствует и роман Олонцевой, и реалии жизни. Отделы образования завсегда на стороне родителей и школьников. Никого даже с уроков выгнать нельзя. А как в таких условиях работать и как верить в светлое будущее страны, в которой растут свободолюбивые, привыкшие к вседозволенности граждане? «Дислексия» и об этом тоже. Причём автор не балует читателя сказочной или хотя бы открытой концовкой, способной подарить надежду. Надежды нет. Есть только действительность. Невнятная, размытая, радости не доставляющая.
Много всего схожего следует сказать и о самом произведении. Его содержание и стилистика соответствуют трендам. Молодёжный сленг, обсценная лексика, а главное – повсеместная грамматическая небрежность, где «кураторки», «организаторки», «докторки» уживаются с диалогами, пунктуационно вообще никак не оформленными. Ещё б точек в конце предложений (или абзацев) не было – для полноты картины. Тот же «Пал Алексеич» и в прямой речи выглядел бы ужасно, но в «Дислексии» даже в авторской весьма неплохо пристроился.
Тон всему этому задан уже на первой страничке: «А снег всё лежит: белый, как бельё и отбеливатель». Поневоле ожидаешь, что дальше будет очередная шедеврота, например про грязь: чёрную, как черника и чернильница. К счастью, не дожидаешься (или я что-то упустил?). Однако грязи и без того хватает – в содержательном плане. А вёрстка и дизайн книги – ещё ужаснее.
Не приносят удовольствия и неизменно простые предложения, где подлежащему и сказуемому чаще всего аккомпанирует лишь дополнение. Словно не роман читаешь, а развёрнутый сценарий: постоянно кто-то что-то делает – без особых подробностей; а обстоятельств, не говоря уже о различных оборотах, крайне мало. Напоминает собранные в кучу театральные ремарки. Назвать это качественной прозой язык не поворачивается. С другой стороны, горе-рецензент может страдать… дислексией, а потому прислушиваться к его мнению необязательно. Да и коротенькие предложения вполне себе вписываются в трендовые критерии, ибо поколение, «живущее» в мессенджерах, едва ли справится с нагромождением слов, знаков и смыслов. Зато книга Светланы Олонцевой, как и её главная героиня, могут быть сойти за нечто привлекательное, а уж за понятное – наверняка.
Степан РАТНИКОВ.
