«Караваджо»: нет ничего сложнее простоты

кино

После просмотра впечатляющего омского спектакля «Я – Караваджо» меня поневоле заинтересовал фильм об одиозном итальянском живописце, снятый в середине 1980-х Дереком Джарменом – режиссёром многих ранних клипов моего любимого синти-поп-дуэта Pet Shop Boys. Причём драма британского производства, в которой главную роль исполнил Найджел Терри, привлекла ещё и тем, что именно там дебютировала Тильда Суинтон. Начинающая актриса сыграла Лену – одну из муз Караваджо и одновременно возлюбленную Рануччо, в чьём образе предстал Шон Бин.

В фильме с биографическим подтекстом немало вымысла с откровенными домыслами. Правда, безусловно, присутствует. Но слепо доверяться сценаристам (Джармен тоже в их числе) и воспринимать кинокартину как нечто неопровержимое с точки зрения истории и просвещения не следует.
Так, в «Караваджо» (1986 г.) жизнь художника идёт под откос из-за вышеупомянутой парочки, спровоцировавшей убийство за убийство: часто маячивший в кадре нож является символом, предвестником. Рануччо и Лена – бедняки, пустышки. Однако, став натурщиками и впоследствии лицезря самих себя на холстах, быстро вознеслись в ранг наипрекраснейших и желаннейших, уверовав в это целиком и полностью. Словно и не было у них босяцкого прошлого, окутанного равнодушием окружающих.
С ума тогда сходили и многие другие. Включая кардинала, который не только выступал заказчиком ряда полотен, но и лично позировал творцу. В этом смысле Дерек Джармен весьма своевольно подошёл к демонстрации попрания религиозных устоев Ватикана, напичкав фильм оргиями, процветавшими в мастерской Караваджо – едва ли не под носом у Папы Римского. И даже блаженный помощник живописца выглядит не таким глумливым, как режиссёр или главный герой его киноленты.
Невозможно не обратить внимание на неспешность движений, речей, а то и мыслей. Бой, на котором присутствует Караваджо, тоже будто бы нарочито замедлен. Благодаря этому зритель успевает проникнуться каждой сценой, осмыслить её, не упустив из виду привлекательность костюмов и интерьера, которые зачастую небогаты, но выглядят искусно. Недаром в одном из эпизодов звучит фраза: «Нет ничего сложнее простоты».
Другой афоризм, озвученный уже героиней Тильды Суинтон, не менее показателен: «Девственницы стоят дорого». Фильм даёт понять, что в социуме всё продаётся и всё покупается. Большинство персонажей согласны на что угодно ради денег. В крайнем случае сказывается несколько иная выгода, основанная на эгоизме или зависти. При этом любой будет уверять, что поступает именно так, а не как-нибудь иначе, исключительно во имя любви или долга – в том числе и «священного».
В полуторачасовой драме в принципе немало закадровой философии, а порой и предсмертного бреда. Однако зритель многое сочтёт уместным и объяснимым, если терпеливо и дотошно свяжет услышанное с ранее или позднее увиденным. «Через сомнения приходит прозрение», – ещё одна глубокомысленная цитата из «Караваджо».
К слову, на экране все шедевры художника, который никогда не прибегал к эскизам, появляются в готовом виде. Промежуточные – этакие срединные – стадии отсутствуют, скорее всего, по причине чрезмерной сложности воссоздания частично написанных шедевров. А ведь в фильме о живописце показать творческий процесс в мелких деталях было бы особенно важно и интересно. Вот только Найджел Терри орудует кистями и красками сугубо для проформы. И лишь на крупных планах, когда целиком не показаны ни актёр, ни сами картины, можно увидеть настоящую работу художника.

Степан РАТНИКОВ.

Оцените статью
Комментировать