Ростовчанка Анна Чухлебова, чей сборник рассказов «Лёгкий способ завязать с сатанизмом» прилично пошумел в премиальных обсуждениях за 2024 год, недолго думая замахнулась и на роман. Её «Вдовушка» – литература травмы в чистом виде. Героиня книги воспринимает личное горе как вселенское и неистово пытается уверить в оном окружающих. Да только из-за её многочисленных измен и «свиданий-досвиданий» («…раз уж мы пока живы, надо еб…») жалость в читателе умирает, едва родившись.
Впрочем, от названия произведения – с уменьшительно-ласкательным суффиксом – веет ехидством. В заключительной главке Анна Чухлебова даже сравнивает вдов с вдовушками, а души погибших на СВО солдат поглядывают на душу мальчика-одуванчика (бывшего возлюбленного главной героини) и, закатывая глаза, злятся. Есть о чём поразмыслить и что с чем сопоставить.
Гоша, в которого отчаянно втрескалась чересчур эмоциональная рассказчица, – женоподобный лёгочник, с детства затурканный пьющими отчимами, состоящий в браке с медичкой (без эмпатии с её стороны не обошлось) и не стремящийся быть ей верным. Ряд Гошиных недостатков можно, при желании, оправдать субъективными факторами. Однако что он, что Оля, исступлённо любящая этого «мелкого сучёныша», – не особо подготовленная к суровой жизни молодёжь. Они фетишисты, потребители, бесхарактерные, апатичные. С кем легче и веселее, с тем гуляют и отрываются, а с кем удобнее и выгоднее – вместе живут. Таким образом, «Вдовушка» вполне тянет на зеркало современности.
Художественности в романе, отличающемся путаностью мыслей, не так уж и много, но она определённо есть. Причём уживается – в достаточной степени органично, надо признать, – с невразумительным сленгом. Если это попытка привлечь к чтению вышеупомянутую молодёжь, общающуюся на аналогичном языке, то попытка скорее провальная. И виноват в том не столько автор, идущий на поводу у невзыскательной аудитории, сколько сама эпоха, в коей прототипы персонажей «Вдовушки» вряд ли снизойдут до траты времени на чтение.
Что в книге безусловно лишнее, так это матерки, использованные по большей части в качестве никчёмных междометий. Показательный пример: «Когда Гоша рядом, всё в мире правильно. А когда его нет – ничего толком нет. Огрызки какие-то, шелуха. И никакой красоты в мире не остаётся. Серость, грязь, смерть. Всякая х…та». Вот убери последнее предложение – смысл ничуть не поменяется. Однако подобных матюгов, не несущих в себе ни малейшей нагрузки, в романе многовато.
Вместе с тем запоминаются интересные и точные аналогии, на которые Анна Чухлебова тоже не скупится: «В субботу очнулась (после смерти любимого, – С. Р.) на берегу моря. Чёрного моря на берегу, смотрела на горизонт – берега два должно быть. Второй так далеко, что его нет». Не лишена «Вдовушка» и удачных философских рассуждений. Правда, они не сразу заметны в бурном потоке сознания, ещё и с редкими элементами если не чёрного, то испачканного в грязи юмора.
Безоговорочный вердикт не вынести ни автору, ни персонажам, ни книге в целом. В каждом случае хватает поводов для хвалы и для хулы. Но сдаётся мне, что Анна Чухлебова – с её несомненным талантом – шагнула не в ту сторону. Ежели так, то изменить траекторию литературного движения не поздно. В отличие от Гошиной судьбины и от набора ярлыков, предназначенных для «Вдовушки».
Степан РАТНИКОВ.
