Священников, принятых в Союз писателей России, не так уж и много. Александр Романов – один из них. Занимаясь преподавательской деятельностью на кафедре теологии в Тульском госуниверситете, мой коллега по перу умудряется держать руку на пульсе современного литературного процесса, много читая и частенько публикуясь. За одну только повесть «Мутный» иерей Александр был признан победителем премии «В поисках правды и справедливости», лауреатом литературно-общественной премии «За верность русской литературе» имени Ивана Бунина и Германского международного конкурса «Лучшая книга года – 2021», финалистом Всероссийской литпремии имени Александра Левитова. Причём это далеко не полный список – как писательских успехов, так и созданных авторских произведений, многие из которых достойны столь же пристального внимания. Беседа с человеком, смотрящим на мир сквозь призму более весомых ценностей, нежели твои собственные, – отличная возможность обогатиться творчески и духовно.
– Александр, тернистым ли был твой путь к членству в Союзе писателей России? И насколько для тебя самого почётно состоять в столь уважаемой творческой организации, имеющей к тому же весьма богатую историю?
– Сразу вспоминается известное изречение: через тернии к звёздам. Скорее всего, путь был правильным. Да, это потребовало усилий, но без них и ощущения были бы совершенно иными. Я вступил в организацию, когда сошлось всё. Сначала я получил рекомендацию на Всероссийском совещании молодых литераторов в Химках, за что благодарен всем, кто её подписал. А дальше было время ожидания. Выражаю благодарность председателю правления Тульского отделения Союза писателей России Николаю Алексеевичу Жукову. Отдельное спасибо Валерию Яковлевичу Маслову, Владимиру Григорьевичу Сапожникову и, естественно, всем членам Тульского отделения СПР, единогласно проголосовавшим за мою кандидатуру. Для меня это важная веха в жизни и большая ответственность за то, что я пишу.
– Зачастую люди приходят к Богу после череды мучений, потерь, зависимостей, в которых нередко сами же и виноваты. Как показывает практика, если у человека всё хорошо, то и в сторону церкви ему будто бы нет никакой необходимости смотреть. Когда и при каких обстоятельствах ты сам осознал, что православная вера – смысл твоей дальнейшей жизни?
– Это тема отдельной книги, причём многотомной. Обычно, когда мне задают такой вопрос, я теряюсь, так как мой приход к Богу был раньше, чем приход в церковь. Ребёнком я застал такую страшную историю, как Карабахский конфликт. Мы жили в Баку, папа у меня был военным. Одно страшное и одновременно ярчайшее воспоминание из моего детства: автобус (помнишь, наверное, такие, их «гармошками» называли), идёт толпа и просто всё крушит на своём пути, люди начинают буквально выбивать двери, и мне где-то на интуитивном уровне стало понятно, что, если они зайдут, последствия могут быть необратимыми. Вот тогда я, будучи ребёнком, впервые прошептал непонятно ещё кому: «Помоги!» Всё обошлось. Потом были переезды. Крестился я в Ростове-на-Дону. А дальше, ближе к девятому классу, когда мы осели в Тульской области, сам попросил родителей съездить со мной в церковь. Наверное, было интересно узнать, что там происходит. Зацепило так, что дальше пошёл по этой стезе. Потом уже были духовное училище, семинария, если говорить про церковное образование. Ну, а дальше наш высокопреосвященнейший митрополит Тульский и Ефремовский Алексий (Кутепов) Божьей милостью рукоположил меня сначала в дьяконский, а через год – священнический сан. Храм, в котором начиналось моё познание Бога, стал тем, где я служу уже двадцать лет вместе с моим духовным отцом и настоятелем архимандритом Трифоном (Бортуновым). Он, кстати, тоже имеет прямое отношение к литературе. Но это если совсем кратко, так сказать, конспективно.
– Ты ещё и со студентами занимаешься. Откликаются ли ребята в духовном и душевном смыслах, учитывая, что в мире царит безбожие и, как следствие, вседозволенность?
– Кафедра теологии Тульского государственного университета, которая является основной для меня, – уникальное явление в образовании. Создал её протоиерей Лев Павлович Махно. Он сумел выстроить такую модель работы, что студенты у нас получают прекрасный багаж знаний. Сейчас эту линию мы продолжаем уже с сыном Льва Павловича – иереем Львом Львовичем Махно – и с моими коллегами. Думаю, у нас неплохо получается. Честно, я очень ценю и уважаю своих студентов. Они большие молодцы! К сожалению, не всегда всё выходит хорошо, и мне приходится включать строгого преподавателя. Блок дисциплин, которые я веду, очень объёмный. В том числе туда входят и древние языки, которые поначалу воспринимаются трудно. Но, как показала практика, терпение и труд всё перетрут. А вообще, в ребятах есть частица Бога. И здесь не имеют значения кафедра или направление. Всё это трудно уловить у взрослых, созревших людей, часто озлобленных на мир, на социум. Молодёжь просто по-своему пытается познать себя и всё то, что вокруг неё. Мне кажется, задача преподавателя – не просто дать знания, а как раз помочь ребятам не допустить те ошибки, которые были в твоей собственной жизни.
– Вопрос может показаться ожидаемым, а ответ на него предсказуемым, но всё же… Много ли внимания в твоих произведениях уделено божественной сущности человека? И есть ли у тебя проза на сугубо мирскую тематику – с банальной бытовухой, так скажем? Ведь за перо ты взялся ещё до того, как стал иереем, если я не ошибаюсь.
– А вот и нет. Прозу я стал писать как раз уже в сане. Детские робкие попытки сочинительства фантастических рассказов не в счёт. Хотя, как мне помнится, они были занимательными: роботы, далёкие планеты, мир будущего… В принципе, со своими первыми рассказами я и ездил на всевозможные совещания молодых писателей СПР, в том числе и в Химки. Это отличная практика. Такие мероприятия – лучшее из того, что может получить начинающий автор. Постоянная учёба и повышение квалификации необходимы. Часто глаза не видят простых вещей, таких как нестыковки в сюжете, в описаниях и много чего ещё. А обучение помогает этого избежать, обойти острые углы, правильно построить композицию. Бытовухи, к счастью или всё-таки к сожалению, мне и в жизни хватает. В моих произведениях герои с религиозным мировоззрением загружены в реальность, которая окружает нас. Тем самым персонажи существуют в этой бытовухе, правда, пытаются понять, как из неё выйти или изменить себя. Знаешь, есть такая фраза: «Спасись сам – и вокруг тебя спасутся тысячи». Я хочу вложить её в уста героев. Важны катарсис и метанойя, естественно, в христианском контексте. Хочется, чтобы человек, который будет читать мои тексты, осознал нечто важное: есть реальность не только здесь и сейчас, но и реальность горняя, небесная, и путь к ней весьма непрост. Возможно, удивлю: я обратился в последнее время к написанию мистических рассказов и сказок. Это совершенно иные жанры. Причём мистические – не значит, что «от лукавого». Сюжет может развиваться в очень интересных плоскостях. Про сказки и говорить нечего – это часть нашей культуры, только твори.
– Каким из своих произведений гордишься в большей степени? О чём оно? Где опубликовано? Снискало ли успех в литературных конкурсах?
– Выделю повесть «Мутный». Личная рефлексия и нарратив в ней зашкаливают. Хотя достойны упоминания, пожалуй, ещё два произведения: рассказ «Всё как у людей», который напечатан в «Урале», и духовная новелла «Свет», вышедшая совсем недавно в «Роман-газете». Эти три текста близки мне по духу. В них есть борьба человека с собой, обстоятельствами, болезнями. Герои в «Мутном» и «Всё как у людей» – наши современники. Они пытаются найти своё место в мире, ответить на ряд вопросов, возникающих в голове каждого, и в итоге понять: в житейском море не страшны бури, ведь есть Божественный свет, который приводит нас туда, где всё хорошо. А новелла «Свет» – это история священника в годы репрессий. Герой предпринимает попытку отслужить последнюю в своей жизни литургию… Хотя – стоп! Не буду раскрывать сюжет. Лучше вернёмся к «Мутному». Я очень благодарен Даниэлю Орлову, Жене Декиной и Андрею Тимофееву, которые поверили в этот текст и сказали мне: «Дописывай его». Также большое спасибо издательскому дому «Перископ», чья редакционная коллегия дала мне грант в рамках проекта «Первая книга» и помогла произведению войти в мир печатных книг. Были у «Мутного» и конкурсные успехи. Кстати, на церемонии награждения лауреатов премии «Справедливой России» я познакомился с Юрием Вильямовичем Козловым, уже классиком отечественной литературы, и именно он замотивировал меня написать новый большой текст.
– Кстати, ещё немного о премиях… Принято считать, что искренне верующие люди далеки от материализма, и им безразличны победы в творческих испытаниях. А ты активно участвуешь в литературных конкурсах и даже попаданию в лонг-листы всегда радуешься, пускай и без пафоса. Одно другому не мешает?
– Как дипломированный психолог скажу так: это обычная мотивация для творческого человека. Я раньше сильно переживал, мол, почему проиграл, не вошёл в лонг или шорт. Сейчас полностью пересмотрел взгляд на конкурсы и тем, кто только занялся сочинительством, скажу: участвуйте чаще. Любое состязание – это прекрасная возможность заставить себя пересматривать старые произведения и писать новые. Выиграли? Прекрасно! Проиграли? Ничего страшного. Не надо копаться в текстах победителей, а тем более сравнивать. Каждый автор уникален. При должной работе будут победы и у вас. Можно долго размышлять о предвзятости жюри в конкурсах и о прочих подводных камнях. Но лучше понять другое: попадание даже в лонг-лист – это литературная удача, а значит, что ваше произведение (будь вы прозаик или поэт) нашло отклик, и важнее этого ничего нет. А кто каким автором является – уже время решит.
– Объясни, в том числе и на своём примере, для каких целей писатели публикуются под псевдонимами? Что это: неуверенность в себе, баловство от скуки, возможность уйти от ответственности за написанное?
– У меня странная и долгая история с псевдонимами. Первый – Наум Кобринский. Под ним я публиковал стихотворения. Второй – Дмитрий Петров. Скорее всего, псевдонимы являлись некоей попыткой создать щит, который не столько прячет от ответственности или боязни быть раскритикованным, сколько сравним с робостью, затаённой в вопросе: «Имею ли я право войти в литературный процесс?» Понимаю, сравнивать себя с великими авторами – кощунство. Однако все мы прекрасно знаем, что псевдонимами люди пользуются с давних времён. А для чего – тут уже свои мотивы у каждого. Мои псевдонимы остались в прошлом. Вспоминаю о них с улыбкой. Хотя не исключаю, что имя Дмитрия Петрова окажется на обложке моей новой книги, которая, надеюсь, выйдет в ближайшее время.
– Без каких качеств и знаний, на твой взгляд, человек никогда не состоится как писатель? Может, нужно определённое воспитание, образование? Или полстраны, полсвета объездить надо? Или минимум тысячу книжек других авторов прочесть?
– Думаю, самый лучший показатель – известная притча о талантах из Евангелия от Матфея. Да, можно дискутировать, что талант – это монета. Но в самой притче заложен конструкт: развивай и получишь многое. Господь даёт писателю дар. Однако без развития, тренировки, прокачки всё исчезнет, угаснет. Мне представляется, что необходим жизненный опыт. Причём дело не в возрасте. Важно то, какой материал ты накопил, ведь с ним ты и придёшь к читателю. Также важны наблюдательность, рефлексия и искренность. Без этого невозможно создать произведение. Пожалуй, добавлю литературную преемственность: мы первоначально ориентируемся на свои любимые тексты, а дальше вырабатываем то, что и называется авторским стилем.
– Пользуясь случаем, не могу не расспросить уже о моей новой, завершённой в феврале 2024 года, повести «Картоха на сале». Ведь именно ты стал её первым читателем: я решил доверить эту миссию священнику целенаправленно – из-за присутствия в тексте религиозных мотивов. Что тебе показалось особенно жизненным и актуальным в тексте, а что, наоборот, сомнительным или притянутым за уши?
– Честно, признателен тебе как автору, что доверил мне свой текст. Это дорогого стоит. Для меня произведение как раз очень реалистично. События, описанные в нём, встречались в моей практике священника. Надо признать, что текст хочется читать, а это к вопросу об искренности. В твою повесть я поверил. На мой взгляд, хотелось бы немного расширить религиозную составляющую сюжета, преображение главного героя Алексея Комарицына. Например, сделать об этом отдельную главу или вынести что-то в эпилог. Ведь герой, пройдя через все тяжёлые испытания, вдруг обретает утешение. Или, наоборот, его опять ждёт обман? Боюсь, что могу уйти в пересказ, поэтому замолкаю. Ты знаешь мой вердикт: повесть интересная и достойна прочтения.
– От наших с тобой произведений – к чужим. Перечисли напоследок три книги из относительно недавно прочитанных, после которых твоя жизнь перестала быть прежней?
– Я читаю очень много. Считаю, литератор должен быть в курсе всего, что появляется в книжной индустрии. Тут две чёткие парадигмы для меня, почему это нужно. Если у автора есть желание стать знаменитым, выйти на контракт с издательством, то следует понимать все тренды и попадать в них. Если автор пишет «в стол», то и здесь необходимо обращение к литературе как классической, так и современной, ведь за счёт чтения обогащается слог, возникают новые мысли. Ещё я постоянно слежу за «толстяками», стараюсь высматривать в журналах новые имена. Всегда с удовольствием читаю Костю Комарова, Светлану Пешкову, Ксюшу Аксёнову, Дмитрия Терентьева, Алину Гребешкову, Анну Жучкову, Игоря Голубя, Аню Харланову, Александра Евсюкова, всех, кого ранее упомянул в интервью, и ещё ряд авторов. Что касается из недавнего, то тут оригинальным не буду. Первая книга, к которой обращаюсь постоянно, – Библия: каждый сюжет обретает для меня новые оттенки и смыслы. Вторая, наверное, «Библиотекарь» Михаила Елизарова – просто захотелось перечитать. И, наконец, «Недооценённый Пётр» Мартина Хенгеля – очень интересная книга, рассказывающая о жизни апостола Петра.
Степан РАТНИКОВ.
