В 2025 году ряды Союза писателей России заметно увеличились. И всё ввиду начавшейся консолидации творческих организаций. Сообщество в этом плане разделилось на два лагеря, неравнозначных по своей численности. Так, одни уверяют, что возвращение к советской практике, когда членство в Союзе писателей СССР было безоговорочным показателем профессионализма, принесёт только пользу – как стране, так и самим авторам с читателями. Другие активно озвучивают различные минусы «принудиловки» и всячески отстаивают право местечковых союзов на существование. О нюансах упомянутого процесса я расспросил жителя Красноярского края Марата Валеева, известного своими филигранными юморесками и уже успевшего сменить один писательский союз на другой.
– Марат Хасанович, летом 2025-го вы перешли из Союза российских писателей в Союз писателей России. В чём основные причины такого решения и легко ли оно вам далось?
– В тот день, когда случилось это событие, т. е. 18 июня, вместе со мной в Союз писателей России на собрании были приняты ещё десять членов красноярского отделения Союза российских писателей. Ранее это сделали трое других наших литераторов. Так что процесс идёт организованно. И называется он консолидацией творческих союзов. Ещё в начале девяностых в Красноярском крае была только одна писательская организация – краевое отделение Союза писателей СССР. Потом оно под влиянием центробежных сил, связанных с известными реформами в стране, разделилось на две организации – в соответствии с тем, что происходило с «головной», союзной организацией, где бывшие члены Союза писателей СССР вообще разделились не только на Союз писателей России и Союз российских писателей, но и на Союз писателей Москвы, Союз писателей Санкт-Петербурга… Дальше вообще вакханалия началась. Писательские союзы в стране стали расти как грибы, и я даже не берусь перечислить их все. Таким образом, если во всём Советском Союзе насчитывались всего несколько тысяч официально признанных писателей, то в наши дни только в России писательские удостоверения различных союзов (есть даже Союз писателей Голубой стрекозы!) имеют уже десятки тысяч человек. Но я всё же не об этом. Сейчас консолидируются только организации, вышедшие когда-то из Союза писателей СССР. И будут они теперь работать под сенью СПР – на благо, так сказать, всей страны. Так что решение вступить в Союз писателей России далось мне легко.
– А что, на ваш взгляд, будет с писательскими союзами, принципиально отказавшимися от слияния с СПР?
– Разве кого-то принуждают к слиянию? Впервые об этом слышу. Хотя, может быть, я не очень внимательно слежу за этими событиями. Во всяком случае, наше региональное отделение Союза российских писателей практически полным составом добровольно переходит в Союз писателей России. Другие же писательские союзы, думаю, как существовали, так и будут существовать в виде самостоятельных творческих объединений. А если кто-то из их членов захочет вступить в Союз писателей России, то препятствовать им никто не будет. Преградой может стать только одно: недостаточно высокое качество произведений, создаваемых кандидатами в члены СПР.
– Чаще всего вы работаете в жанре юморески. Но в литературных журналах и даже на просторах Интернета подобные тексты появляются всё реже и реже. Неужели некогда популярный жанр постепенно отживает своё? Или нынче такие времена, что людям попросту не до хохота?
– Нет, Степан, юмор всегда будет востребован. И чем тяжелее времена, тем больше человеку требуется отдушина в виде юмора. Любые невзгоды, лишения переносятся значительно легче, если относиться к ним с иронией, даже насмешкой. Осмеянное страшное уже не будет таким страшным, и с ним легче будет справиться. Отошлю вас к временам гражданской войны, к двадцатым годам прошлого столетия. В стране разруха, голод, безработица, а юмористические журналы появляются один за другим, и не только в крупных губернских, но и в уездных городах: «Бузотёр», «Смехач», «Комар», «Медведь», «Бегемот», «Будь жив!», «Клещи» и ещё много других. Они были довольно успешными, тиражи расходились как по подписке, так и в розницу, поскольку, повторюсь, юмор и сатира были востребованы читателями и служили своего рода отдушиной в это непростое время. А немного позже при газете «Правда» был создан знаменитый журнал «Крокодил» с его последователями в союзных и даже в автономных республиках. «Крокодил», к сожалению, не смог выжить из-за экономических и иных неурядиц, хотя и пытался это делать неоднократно. Его больше нет, а жаль. Зато есть другие юмористические издания: «Чаян» («Скорпион») в Казани, «Хэнэк» («Вилы») в Уфе, «Чушканзи» («Оса») в Йошкар-Оле, «Ёрш» в Санкт-Петербурге, знаменитый «Клуб 12 стульев» «Литературной газеты», а также масса юмористических интернет-изданий и порталов. Мы, россияне, без юмора не можем и не сможем. Он, как и песня, нам строить и жить помогает!
– Какой из своих книг вы больше всего гордитесь и почему? Можете выделить парочку авторских произведений, наиболее дорогих вашему сердцу? С чем связана эта душевная теплота?
– Я не пишу ни романов, ни даже повестей. Я рассказчик, уж такая выпала мне творческая стезя. И все мои книги – это сборники рассказов, очерков, миниатюр. Не буду их сейчас перечислять, они все дороги и важны для меня. Тем не менее из них я бы выделил сборник «Воробышек», изданный в 2016 году – с иллюстрациями замечательного московского художника Александры Николаенко. Книга вышла по программе комплектования школьных библиотек Красноярского края «Писатели – школам». Она состоит из очерков о ветеранах Великой Отечественной войны, которых я знал лично, и рассказов для детей младшего и среднего возраста на основе моих воспоминаний. «Писать сложно, писать рассказы для детей – ещё большая сложность. Как передать чистоту детского восприятия окружающего тебя мира? Валееву это удаётся. Удаётся вызвать эмотивные чувства не только у взрослого, но и у детского читателя. Эта удача с первого рассказа сборника – «Воробышек». И, догадываюсь, автор не зря поместил его в самом начале, дал и название всему сборнику, этим он как бы даёт посыл читателю, что это книга о доброте, о чистоте детских душ», – так пишет в своей рецензии на «Воробышка» брянский литератор Олег Пуляев. Добавлю, что два рассказа из этой книги – «Воробышек» и «Червячок Петя» – были включены в программу внеклассного чтения учащихся общеобразовательных школ Красноярского края. И стоит, наверное, упомянуть, что «Воробышек» удостоен диплома конкурса имени Виталия Бианки (2017 г.) и диплома германского Международного литературного конкурса русскоязычных авторов «Лучшая книга года» (2018 г.). Хорошей книгой, думаю, можно назвать и вышедший в 2023 году сборник документальной и художественной прозы «Эвенкийские хроники». Там – о буднях маленькой северной газеты «Эвенкийская жизнь», разворачивающихся на фоне судьбоносных экономических, социальных и политических преобразований в отдалённом Эвенкийском районе, о судьбах отдельных северян. Сборник прошёл конкурсный отбор в грантовой программе «Книжное Красноярье» и значительная часть его тиража также ушла в краевые библиотеки. Книга была удостоена диплома Международного славянского форума «Золотой Витязь» (2024 г.) и стала победителем Межрегионального литературного конкурса имени Юрия Рытхэу (2025 г.).
– Кстати, о дипломах. Слежу за вашей активностью в Сети и вижу, что опытный и давно состоявшийся автор по-прежнему участвует в нескольких десятках местечковых и малопрестижных конкурсов. Попыткой кому-то что-то доказать это вряд ли назовёшь. Маниакальным пристрастием к получению дипломов, пожалуй, тоже. В таком случае – ради чего?
– Тут всё предельно ясно: я активно участвую в литературных процессах, которые одинаково важны и нужны что в столице, что в крае и области, что в глубинном районе. И конкурсы эти являются очень энергичными движителями таких процессов. А у меня скопилось много рассказов и достаточно книг, которые зачастую подходят к условиям того или иного конкурса. Так почему бы не попробовать в них поучаствовать? Тем более мне это интересно. И, не скрою, не последнее место тут занимает азарт, желание потягаться силами с другими пишущими людьми. Как говорится, не догоню, так хоть согреюсь. Честно признаюсь: греюсь чаще, чем догоняю. И тем не менее в моей копилке уже несколько десятков конкурсных достижений – от международных до региональных. Перечислять не буду, при желании их можно найти в Интернете.
– На протяжении долгих лет вы публиковали немалое количество своих текстов в краевой газете «Красноярский рабочий». Не так давно общественно-политическое издание с более чем столетней историей прекратило существовать, по крайней мере в былом виде. Всё-таки независимая пресса нынче не в почёте у власть предержащих. Как вы относились к многолетним нападкам на «Красраб» и как восприняли печальный, но предсказуемый конец этой истории?
– Количество авторских текстов, опубликованных в газете «Красноярский рабочий», я бы не назвал огромным. Хотя несколько десятков их точно было – от обычных газетных материалов про Эвенкию и эвенкийцев, когда я там жил, до литературных произведений, преимущественно юмористических рассказов, за что я благодарен руководству газеты и конкретно Владимиру Евгеньевичу Павловскому, много лет возглавляющему издание. Конечно же, я огорчён тем, что газета с вековой историей перестала выходить в бумажном формате, и вместе с тем рад, что Владимир Евгеньевич продолжает выпускать её в электронном виде. К сожалению, я не настолько был погружён в проблемы «Красраба», чтобы высказывать свои суждения о них, о каких-то путях их решения. Но мне однозначно хотелось бы, чтобы старейшая газета края продолжала жить и радовать своих подписчиков, читателей. Надеюсь, что в крае для этого найдутся возможности, а главное – желание властей сохранить исторический бренд под названием «Красноярский рабочий».
– Огромнейший пласт вашей биографии связан с севером Красноярского края. Каково там жилось и работалось? Что однозначно было не зря, а что хотелось бы навсегда вычеркнуть из памяти?
– Ни-че-го! Ничего мне не хотелось бы вычеркнуть из своей памяти о жизни в Эвенкии! Да, жить там сложновато: и зима долгая надоедает, и морозы порой зашкаливают так, что даже градусника не хватает. Но зато летом бывает жарко, как в Сочи, а солнце висит над тобой почти круглосуточно. Природа чудесная, многие места здесь вообще ещё не тронуты человеком. А рыбалка какая! А грибов – хоть косой коси! Просторы потрясают воображение: от села до села не десятки – сотни километров. Не забывайте, что при всём этом именно в Эвенкии находится географический центр России. Мало того, Эвенкия – огромная ресурсная кладовая страны, где полно всего, причём всё это ещё запечатано до поры! Люди здесь живут чудесные, открытые, доброжелательные, всегда готовые помочь. Да, здесь трудно, но очень интересно жить!
– Как человек, считающий своим духовным наставником незабвенного Владлена Белкина (только благодаря ему я не забросил литературу), спрошу: возникало ли у вас когда-нибудь желание начать работать с молодёжью или детьми, дабы передавать им свои литературные знания и опыт? Если нет, то почему, а если да, то что помешало начать?
– Не возникало. Хотя бы потому, что я не считаю себя настолько уж известным писателем, чтобы делиться с кем-то своим опытом. Прошу в этом плане считать меня застенчивым. Но если приглашают где-то выступить перед молодёжью, то я всё же не отказываюсь. Были у меня такие встречи и в Эвенкии, и уже здесь, в Красноярске, а также перед юной читательской аудиторией Минусинской городской библиотеки имени Эдуарда Успенского… И могу, наверное, сказать, что стороны были удовлетворены встречей.
– Как считаете, человек, у которого в жизни всё гладко и сладко, может стать настоящим писателем?
– Честное слово, я не знаю таких примеров. А если даже и выходят писатели из такой среды, то о чём они могут рассказать, ну, кроме того, что у них всё гладко и сладко? И кто это будет читать? Нет, я не говорю, что писателю надо побывать, допустим, бомжом, чтобы в его произведениях отражалась правда жизни (хотя я бы такую книгу с интересом почитал). Но у него должен быть реальный жизненный опыт – это, как говорится, стопудово! Даже авторы фантастических и фэнтезийных произведений опираются в конечном счёте не только на своё богатое воображение, но и на определённый багаж опыта и знаний.
– Напоследок расскажите о наиболее запоминающихся книгах, которые довелось прочесть за последние лет пять. Кто и чем впечатлил? В чём сильные стороны этих произведений?
– Я наконец-то смог дочитать «Прокляты и убиты» Виктора Астафьева. Помню, мы ещё жили в Туре, и во время одного из выезда в Красноярск по делам газеты где-то в середине девяностых годов я купил этот роман. Тогда ещё ничего о нём толком не слышал. Хотя до этого много чего прочитал из Астафьева. И, выросший и живший на Иртыше, я был покорён его «Царь-рыбой»: так много было в этой повести в «енисейских» рассказах узнаваемо, созвучно моим мыслям, убеждениям. С военной прозой Астафьева, конечно, тоже был знаком. А тут читаю и буквально и не узнаю Виктора Петровича: после прочтения каждой страницы остаётся неприятный осадок, начинаешь ожесточаться вместе с автором. Суровая книга, так скажем. Война в описании Астафьева раскрывается во всём её неприглядном виде – непричёсанном, беспощадном. И оттого ещё больше поражаешься мужеству, терпению, самоотверженности наших солдат, вырвавших у фашистов эту победу ценой неимоверных испытаний и жертв. И в их числе, несомненно, был солдат Виктор Астафьев, прошедший через горнило этой ужасной войны и как очевидец и участник имевший право написать то, что он написал. Но читать этот роман, повторюсь, очень тяжело. Поэтому в первый раз я эту книгу просто не осилил – смалодушничал и отставил в сторону. А вот спустя много лет закачал большую подборку произведений Астафьева в свою электронную книжку, в том числе и роман «Прокляты и убиты» (эту книгу в бумаге я у себя после переезда из Туры в Красноярск в 2011 году так и не нашёл: похоже, кто-то её у меня «зачитал»). И вот совсем недавно осилил роман до конца. Да, он оставляет тягостное впечатление. Но тем не менее я верю каждому слову Астафьева. И уверен, что он не «привирает», как кое-кто считает (хотя краски, возможно, намеренно сгущает), а просто решился показать всю изнанку войны, осознавая при этом, сколько негатива на него обрушится. И это очень мужественный поступок Виктора Петровича, перед которым я с большим уважением склоняю голову.
А сейчас одновременно читаю – вернее будет сказать, с наслаждением перечитываю, – прозу Куприна, Бабеля и Паустовского. И, как тот гурман, пробующий одновременно несколько блюд, перехожу от книги к книге: они у меня одновременно открыты в моей маленькой, но очень ёмкой, электронной читалке. Что я могу сказать по поводу их творчества? Нет у нас больше таких писателей (по крайне мере я не знаю подобных им) и, пожалуй, не будет. У каждого времени, на каждом историческом отрезке свои творцы. Сегодня кому-то нравятся Пелевин, Прилепин, даже, может быть, Лимонов. А я вот остаюсь преданным творчеству названных мной авторов. Нет, это вовсе не означает, что не читаю современных авторов вообще. Но они большей частью разочаровывают меня, и я с раздражением закрываю их книги. Чтобы уже никогда к ним не возвращаться.
Степан РАТНИКОВ.
